С 17 СЕНТЯБРЯ ПО 1 ОКТЯБРЯ 2009 ГОДА
МЕЖДУНАРОДНЫЙ
ТЕАТРАЛЬНЫЙ
ФЕСТИВАЛЬ
ВОСПОМИНАНИЯ О ДАВИДЕ БОРОВСКОМ

Михаил Резникович
Давид в родном ДОМЕ…

Прошло три четверти века с того времени, как в театральном пространстве страны зазвучал наш театр, – Театр имени Леси Украинки.
Во главе поступательного, иногда триумфального движения театра, стояли две могучие фигуры, – Константин Павлович Хохлов и Давид Львович Боровский.

Практически, именно они определили основное направление движения: режиссер, воспитатель, духовный наставник, – К.Хохлов, и великий сценограф ХХ века, не менее великий духовный наставник, – Д.Боровский.

Я счастлив, что застал на заре своей театральной юности сподвижников и учеников Константина Павловича. Смею сказать, они передали мне больше, чем просто школу, – школу я получил у Г.Товстоногова, – они передали мне свой чистый, незамутненный, нравственный взгляд на театр, как на искусство коллективное и духовное.

На личном примере они, – и Ю.Лавров, и В.Халатов, и Е.Опалова, и М.Розин, и А.Таршин, – своими поступками продемонстрировали, если можно сказать, как приходится жертвовать своим личным ради дела театра, как это непросто, но как необходимо. На моей памяти никто из них не преступил ватерлинию театра как искусства коллективного. Это более чем школа. Это нравственный урок и даже, если хотите, подвиг этих деятелей театра.

Я счастлив, что работал с Д.Боровским и учился у него не только постижению меняющегося от замысла художника театрального пространства, хотя это была великая, потрясающая школа, но и, снова-таки, учился нравственному отношению ко всему, что касалось жизни в мире людей и искусства театра.

Традиции К.Хохлова и дух Д.Боровского живут в этих стенах, и нам, тем, кто ныне трудится здесь, выпала великая честь продолжить и не предать то, что нам завещано этими двумя титанами театра.

О Давиде (мне кажется, я могу его так называть в силу всех лет нашего товарищества), как о матерях, можно говорить бесконечно.

Поистине, магическая связь у Театра имени Леси Украинки с Д.Боровским. Здесь он сделал первый свой спектакль в драматическом театре и… последний.

В эти пятьдесят лет (1956–2006) вместился его гигантский вклад в театральное дело второй половины ХХ века. А вехи его, – «Ложь на длинных ногах» (1956) и «Дон Кихот. 1938 год» (2006). Между ними были и «Насмешливое моё счастье», – спектакль и поныне, с 1966 года, идущий на нашей сцене, - и вся «Таганка»: «Час пик», «Живой», «Гамлет», «Зори…», трифоновские спектакли, и «Хочу быть честным» В.Войновича в Театре им. К.Станиславского, и работы с Анатолием Васильевичем Эфросом. И все, все постановки за рубежом, - в опере, драме, - такие разные и талантливые.

Что помогало ему?.. Как рождались его неожиданно-простые и великие решения?.. Загадки гения…

Мы можем только сказать, что у него было острое чувство движения жизни и пути человека в этом движении из вчера в завтра. Одно из мгновений этого движения он выхватывал и неожиданно, и очень интересно разворачивал в пространстве в контексте языка своего искусства.

Он руководствовался одним только компасом, – правдой ситуаций и мельчайших подробностей поведения человека в реальной жизни, правдой предметного визуального мира, но поворачивал он эти ситуации, эти подробности, эти предметы так, что они внезапно начинали звенеть пронзительной метафорой.

Практически весь творческий метод он сформулировал сам: «В искусстве важно так поставить глаз, чтобы видеть… Большинство лишь смотрит, но есть те, которые видят». Он был один из этих немногих…

Он, один из немногих, а для меня – первый, – умел не останавливаться на правде и достоверности фактуры материала, но создавать из неё мощный, неповторимый, эмоциональный, бьющий в сердце художественный образ.

Ещё одна особенность Давида Львовича: в созданном им сценическом пространстве – всегда, – это ещё одна его загадка, – центром всегда становился действующий артист. Он завершал композицию.

Наш долг оставить нынешнему поколению людей театра и зрителям века сегодняшнего реальную, зримую память об этом гении театрального дела, великом и бесконечно скромном в своей застенчивости и юморе человеке.

Нам хотелось, чтобы эта память осталась на годы, может быть, на десятилетия…

Так возникла идея «Пространства Боровского». Не выставки, не музея, а «Пространства», которое он «сотворял» и в котором он сам жил. Нам хотелось создать тот хрупкий и удивительный его театральный мир, который при ближайшем рассмотрении тех, кто умеет видеть, толкает на сомнения, будоражит, заставляет более пристально всматриваться в жизненное и театральное сегодня… В воссоздании «Пространства» мы опирались на киевский период творчества Давида Боровского.